Городки

В.А. Белозорович
(Гродно, ГрГУ им. Я.Купалы)

УРБАН�ЗАЦ�Я В БЕЛАРУС� В ОСВЕЩЕН��
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ � РОСС�ЙСКОЙ �СТОР�ОГРАФ�� (ХІХ – ХХ вв.)

Степень научной разработанности темы урбанизации на территории Беларуси определяется не столько состоянием историографии вопроса, которая весьма скудна, сколько изучением урбанизации и белорусского города в ряде других научных дисциплин. К тому же историческая урбанистика как направление в изучении истории города в отечественной историографии отсутствует.

Урбанизация и город – два больших, по сути, неразрывных объекта исследования, которые изучались вместе, потому что развитие городов – основа урбанизационного процесса. Но нельзя игнорировать идеологический диктат в сфере общественных наук. В 30 – 50-е гг. ХХ в. термин «урбанизация» не использовался применительно к отечественному городу, поскольку это понятие даже в середине 1960-х гг. трактовалось как «характерный для капитализма процесс сосредоточения промышленности и населения в крупных городах». Тем самым отрицалось существование аналогичного явления в СССР, не говоря уже о том, что сама урбанизация сводилась исключительно к концентрации производства и населения.

Одним из первых к истории белорусских городов обратился член Румянцевского кружка �гнат Лобойко – профессор российской словесности Виленского университета (1786 – 1861 гг.). Под его руководством студенты составили описание 80 городов и местечек Беларуси и Литвы. Сам автор оставил ряд исторических работ, в том числе «Описание польских и литовских городов».

Во второй трети ХІХ в. появляются новые исторические исследования городов Беларуси, что было результатом деятельности членов губернских статистических комитетов, офицеров Генерального штаба Российской империи, местных любителей истории. Авторы (М.Без-Корнилович, П.О.Бобровский, К.Тышкевич, Е.Тышкевич, А.Киркор и др.) оставили этнографические очерки городов и местечек Беларуси, обратив первоочередное внимание на занятия, быт местного населения, его демографические характеристики [1].

Во второй половине ХІХ – начале ХХ в. представители киевской исторической школы (М.Ф.Владимирский-Буданов, Ф.�.Леонтович и др.) сформировали «историческую школу права» [2]. Предметом исследования становится история правовой системы ВКЛ, в частности, Магдебургское право. Авторы показывали негативное влияние Магдебургского права на развитие городов Беларуси, видели в нем причину упадка Речи Посполитой. Они считали, что оно «вносило чуждое славянству представление о сущности города» [3, с. 9].

�зучением истории городов ВКЛ занимался А.С.Грушевский. В 1918 г. он издал монографию «Города Великого княжества Литовского в ХIV – ХVI вв.: Старина и борьба за старину», в которой повторил концепцию Владимирского-Буданова о негативном влиянии Магдебургского права. Автор считал, что основой развития городских поселений являлось единство города и волости. А.С.Грушевский раскрыл сущность городского управления, социальную жизнь мещан, налоговую систему, сравнил положение государственных и частных городов.

Работа витебского историка В.Стукалича «Белоруссия и Литва. Очерки из истории городов в Белоруссии» отличается антисемитским характером. По мнению автора, упадок городов был вызван ограниченным Магдебургским правом, его «чуждым духом для России, где города жили «вечевыми преданиями» [3, с. 11]. Содействовало упадку городов ВКЛ «замещение христиан евреями», которые стали «удобным орудием против горожан» у шляхты [3, с. 12 – 14]. Даже слабую разработку истории Беларуси в российской исторической науке автор объясняет тем, «что еврейская буржуазия, соединившая в своих руках почти все движимые капиталы, … оставалась … совершенно в стороне от остального населения [3, с. 1].

К истории цеховой организации в городах Беларуси и Литвы обратился ученик М.Довнар-Запольского Ф.Клименко. Его книга «Западнорусские цехи ХVI – ХVIII вв.» (1914 г.) получила золотую медаль историко-филологического факультета Киевского университета. Автор раскрыл проблему развития ремесленного производства в Западной Европе и городских поселениях ВКЛ, критически проанализировал концепции Эберштадта и фон Белова [4, с. 2 – 7]. �сследователь считал, что главной предпосылкой образования цехов были «изменения социально-экономических условий быта и деятельности ремесленников, а не привнесение формы организации» (из Польши – В.Б.). Эта позиция отделяла автора от западноруссистов, которые считали цехи прежде всего формой церковно-религиозных союзов. Вторую предпосылку историк обозначил как «заимствование от немецких ремесленников» [4, с. 18].

 Р¤.Клименко, изучив опубликованные источники, установил первое упоминание Рѕ цехах Р’РљР›, раскрыл РёС… структуру, социальный состав, повинности. Автор обозначил три типа ремесленных корпораций: «религиозно-благотворительные (братские), экономические, помесь тех Рё РґСЂСѓРіРёС…В» [4, СЃ. 12]. Р�сследователь предложил РґРІР° типа Рё соответственно РґРІР° этапа развития цехового строя. Первый – это виленский, РєРѕРіРґР° наблюдалось заимствование форм организации ремесленного производства, второй – могилевский, СЃ самостоятельной организацией производства, СЃС…РѕРґРЅРѕР№ СЃ РјРёРЅСЃРєРѕР№.  Правда, РѕРЅ механически переносил черты организации цехов РҐVІІІ РІ. РЅР° РҐV – РҐVІІ РІРІ., Р° РЅРѕСЂРјС‹ цехов Рі.Вильно – РЅР° РІСЃРµ РіРѕСЂРѕРґР° Беларуси. Достаточно РїРѕРґСЂРѕР±РЅРѕ  раскрывается Р±РѕСЂСЊР±Р° СЃ перекупщиками Рё монопольное положение цехов РЅР° рынке [4, СЃ. 142 – 143].

В российской историографии ХІХ – начала ХХ в. трудами К.�.Арсентьева были заложены основы исторической географии городов, их типологии. Уже к концу столетия обозначилась проблема разрыва между статусом городских поселений империи и реалиями их жизни. В.Семенов-Тянь-Шаньский ввел и обосновал понятия «административный город» и «истинный город».

В первые послереволюционные годы происходили сложные научные дискуссии, в том числе и в области, непосредственно соприкасавшейся с предметом урбанистики. Однако можно констатировать, что в советское время дореволюционные традиции в исследовании города в определенной мере были утрачены. В середине 30-х гг. установившийся идеологический монополизм привел к резкому ограничению круга городской проблематики. С тех пор на многие годы урбанологические исследования были ограничены преимущественно вопросами градостроения, собственно географии и городского хозяйства. Они были ориентированы на узко-прагматические задачи – обслуживание форсированной индустриализации.

В 1940-е гг. все внимание исследователей было подчинено сначала войне, а затем послевоенному восстановлению. � в работах урбанистов главное внимание уделялось решению и освещению восстановления городов. «Разрыв» в поступательности урбанизационного процесса еще дальше отодвинул задачи его комплексного изучения.

Однако сам объект исследования – белорусский город – в послевоенный период динамично развивался, что стимулировало развитие городской проблематики, а в дальнейшем формировало потребность в урбанистике – самостоятельной научной дисциплине. Существенные наработки наблюдаются в историческом ракурсе городской проблематики. Еще в 1920-е гг. историю белорусского средневекового города начал изучать В.Дружчиц. Особое внимание он обратил на Магдебургское право («Войты і іх улада ў беларускіх местах з магдэбургскім правам» (1928 г.), «Магістрат у беларускіх местах з магдэбургскім правам» (1929 г.)). Дружчиц считал, что городское самоуправление стало результатом экономического развития городов и социальной борьбы горожан. Магдебургское право в Беларуси не было копией немецкого и польского – оно имело определенные особенности: городская рада не была четко разделена от лавы, отсутствовала должность бургграфа, войт назначался князем, должность лавника не переходила по наследству, горожане принимали активное участие в выборах органов самоуправления.

Во второй половине 40 – середине 50-х гг. ХХ в. начинается разработка истории белорусских городов: Минска – Н.В.Каменской, Витебска – Л.Б.Каминской, Полоцка – Хазаревичем, Гомеля – Грабковым [5, с. 318].

В 1960 – 1980-е гг. появляются новые исследования по истории средневековых городов. А.П.�гнатенко в монографии «Ремесленное производство в городах Белоруссии в ХVII – ХVIII в.» (1963 г.) представил широкую характеристику городского ремесла. Однако попытка автора соотнести феодальные мастерские с генезисом капитализма выглядит безосновательной.

Р—.Р®.Копысский РІ монографиях «Экономическое развитие РіРѕСЂРѕРґРѕРІ Белоруссии РІ РҐVI – первой половине РҐVII РІРІ.В» (1966 Рі.), «Социально-экономическое развитие РіРѕСЂРѕРґРѕРІ Белоруссии РІ РҐVI – первой половине РҐVII РІРІ.В» (1975 Рі.) проанализировал положение 37 государственных РіРѕСЂРѕРґРѕРІ Рё более 300 местечек. РџСЂРё этом автор ошибочно видел наличие капиталистических отношений РІ РіРѕСЂРѕРґСЃРєРѕРј ремесле еще РІ РҐVІІ РІ., что свидетельствовало РѕР± определенной модернизации исторического процесса. РћРЅ считал появление скупщиков ремесленных изделий, ростовщичество Рё кредит подтверждением генезиса капиталистических отношений. 

А.П.Грицкевич в монографиях «Частновладельческие города Белоруссии в ХVI – ХVIII вв.» (1975 г.), «Социальная борьба горожан Белоруссии в ХVI – ХVIII вв.» (1979 г.) определил количество частновладельческих городов, их типы, уровень экономического развития, военную роль, развитие Магдебургского права.

Социально-экономическое развитие городов Беларуси в конце XVIII – первой половине XIX вв. рассмотрено в исследованиях В.В.Чепко «Города Белоруссии в первой половине XIX века: Экономическое развитие» (1981 г.) и А.М.Лютого «Социально-экономическое развитие городов Белоруссии в конце XVIII – первой половине XIX в.» (1987 г.).

Кроме общей характеристики городов и местечек, исследования содержат материал о развитии ремесленного производства, мануфактур, торговли, раскрывают сельскохозяйственные занятия городских жителей, прослеживают динамику городского населения, изменения в его социальном, национальном и конфессиональном положении.

Р’ монографиях подчеркивается, что зарождение Рё развитие капиталистических отношений РІ городах Беларуси предопределило формирование классов буржуазного общества, изменение внешнего облика РіРѕСЂРѕРґРѕРІ. РќРѕ РіРѕСЂРѕРґР° Беларуси  РІ конце XVIII – первой половине XIX РІРІ. еще РЅРµ стали центрами развития капиталистической промышленности. РћРЅРё сохраняли черты феодального РіРѕСЂРѕРґР°, хотя переходные процессы шли довольно интенсивно.

Однако это лишь одна сторона в развитии урбанистики. Только с конца 50-х гг. стало утверждаться понимание, что город – сложный социальный механизм, состоящий из взаимосвязанных подсистем (материальной, территориальной, экономической, социальной и т.д.), а урбанизация – многообразный процесс, характеризующийся не только «концентрацией производства и распространением городов», но и проникновением городской цивилизации и культуры в деревню. Утверждение подобного взгляда растянулось на десятилетия и слабо отразилась на исследовательской практике: урбанизация деревни по сути оставалась вне внимания ученых-урбанистов.

Урбанистические исследования пошли РїРѕ РґСЂСѓРіРѕРјСѓ пути. Р’ 1970 – 1980-Рµ РіРі. нарастает количество специализированных исследований, РІ которых РіРѕСЂРѕРґ рассматривается как сложная система (геоурбанистика)  РІ рамках конкретно-научных дисциплин (географии, СЌРєРѕРЅРѕРјРёРєРё, социологии, демографии, градостроении Рё РґСЂ.).

�з работ отечественных географов следует отметить учебно-методическое пособие С.А.Польских «Урбанизация в Белорусской ССР» (1985 г.), в котором автор раскрыл причины, сущность, тенденции, последствия городского расселения в БССР. Методологической основой является пятифазная теория урбанизации Дж. Джиббса. В развитии урбанизации исследователь выделяет три этапа: 50-е гг., 60-е гг., 70 – 80-е гг., отмечая ее особенности в западных областях республики. По его мнению, к 1979 г. Брестская и Гродненская области вошли в среднюю группу урбанизации (процент городского населения – от 33 до 50 %), в то время как остальные области БССР – в высокую (процент городского населения – от 50 до 66 %). В доказательство автор приводит статистические таблицы [6].

В области демографии получают распространение исследования А.А.Ракова и Л.П.Шахотько. Количество, структура, воспроизводство и другие характеристики населения Беларуси согласно переписям 1897, 1926, 1959, 1970 гг. нашли отражение в работах А.А.Ракова «Население БССР» (1969 г.), «Белоруссия в демографическом измерении» (1974 г.).

Вопросы воспроизводства населения затронуты в монографиях Л.П.Шахотько «Рождаемость в Белорусии» (1975 г.), «Воспроизводство населения Белорусской ССР» (1985 г.).

Градостроительство в БССР получило разработку в исследованиях �.А.�одо и Г.А.Потаева.

Очевидны достижения в сфере экономико-географических исследований, но ключевые методологические проблемы остались нерешенными, отсутствовала сколько-нибудь развернутая общесоциологическая концепция развития города.

Однако следует отметить особенность исторической урбанистики в послевоенный советский период – большой поток «региональной», как историко-краеведческой, так и историко-экономической литературы, посвященной непосредственно городам конкретных регионов и областей. Библиография насчитывает широкий пласт подобных работ, в том числе по западному региону Беларуси («Слоним» (1962 г., 1981 г.), «Мосты» (1986 г.), «Пинск» (1988 г.), «Береза» (1977 г.), «Лида» (1976 г., 1980 г.), «Вилейка» (1984 г.) и др.). Однако издать многотомную серию «�стория городов и сел Белорусской ССР» по примеру Украины не удалось.

Следует констатировать, что историческая наука РІ целом оказалась РЅР° периферии исследований урбанизационного процесса РҐРҐ РІ., Рё чем ближе Рє нашим РґРЅСЏРј, тем менее РІ отечественной историографии представлена городская проблематика. Р’ отечественной урбанистике (Р·Р° исключением краеведческой литературы РїРѕ отдельным городам) исторические работы составляют крайне незначительную часть Рё посвящены РІ РѕСЃРЅРѕРІРЅРѕРј РіРѕСЂРѕРґСѓ РґРѕ начала РҐРҐ РІ. Примером РјРѕРіСѓС‚ служить исследования Р�.Р’.РЎРѕСЂРєРёРЅРѕР№ РїРѕ местечкам Беларуси РІ ХІХ веке, монография Р—.Р’.Шыбеко «Города Беларуси (60-Рµ РіРѕРґС‹ ХІХ – начало РҐРҐ веков)В»  (1997 Рі.), РІ которой автор проследил динамику населения РіРѕСЂРѕРґРѕРІ Рё местечек Беларуси, показал роль РІ этом процессе натурального Рё механического прироста, раскрыл Рё проанализировал национальный состав горожан, определил место Рё роль крестьянства РІ этом процессе.

�сследования историков по белорусскому городу и урбанизации Беларуси в ХХ в. (советский и постсоветский периоды), к сожалению, отсутствуют. Зато в 2004 г. в Бресте вышла монография К.К.Красовского «Урбанизация в Беларуси: экономико-географический анализ». Автор представил небольшой исторический очерк урбанизации, выделил ее экономико-географические особенности, показал геодемографическое развитие городского населения, определил проблемы урбанизационного развития. Представлены три этапа роста городов: 1959 – 1970 гг., 1970 – 1979 гг., 1979 – 1989 гг., и четыре демографические фазы: 1950 – 1959 гг., 1960 – 1979 гг., 1980 – 1989 гг., 1990 – 1999 гг. [7].

В монографии освещается процесс административных изменений в БССР и РБ, в том числе в западных областях, отмечается их отставание по уровню развития индустрии от восточного региона республики.

РќР° материалах переписей основано исследование польского историка Рџ.Эберхарда «Дэмаграфічная сітуацыя РЅР° Беларусі. 1897 – 1989В» (1997 Рі.).  РћРґРЅРѕР№ РёР· задач исследования является показ динамики польского населения РЅР° белорусских землях. Однако РІРѕРїСЂРѕСЃ решается несколько тенденциозно. Р’ частности, автор значительно завышает количество поляков РІ Гродненской губернии согласно переписи 1897 Рі., относя Рє РЅРёРј всех католиков региона.

Рљ проблеме демографии населения Беларуси РІ 90-Рµ РіРі. РҐРҐ РІ. также обратилась доктор социологических наук, профессор Р›.Рџ.Шахотько РІ статье «Урбанизация РІ Республике Беларусь» (1999 Рі.), выполненной РІ рамках программ, проводимых РїРѕ Фонду Форда. 

В работе докторов философских наук С.В.Лебедева и Г.В.Стельмашука «Белорусский феномен» (2006 г.) обращается внимание на особенности урбанизации в западном регионе Беларуси. Авторы отмечают, что этот процесс начинается с конца 60-х гг. ХХ века, и ставка была сделана на химическую (г. Гродно) и радиоэлектронную промышленность (г. Брест). К концу 80-х гг. была подготовлена транспортная и иная инфраструктура (новые международные аэропорты, речной порт в Бресте, новые железнодорожные вокзалы, электрификация железной дороги Брест – Минск, «олимпийская бетонка», расширение Клайпедского порта и др.). Планировалось довести численность населения в Бресте и Гродно с 300 до 460 тысяч человек. Авторы отмечают, что пока готовилась инфраструктура для промышленного рывка, обе области специализировались на сельскохозяйственном производстве. Ее результатом явилось то, что на 1987 г. здесь не было ни одного нерентабельного колхоза при отсутствии прямых дотаций из государственного бюджета, а миграция молодежи из деревень не помешала сохраниться тут 40 – 45 % доле сельского населения [8].

В российской историографии «вакуум» в исследовании места урбанизации и роли города в историческом процессе пытаются заполнить преимущественно неисторики (культурологи, социологи, даже экономисты). В этом контексте интерес представляют сборники статей, выпущенные Научным советом РАН по истории мировой культуры. Они посвящены социокультурному ракурсу рассмотрения города как общественного явления и собирали под одной обложкой специалистов многих дисциплин (от археологов до экономистов). При этом немногочисленные статьи, связанные с проблемами отечественного города ХХ века, написаны преимущественно неисториками. В этом аспекте можно назвать коллективную работу ученых Росссийского гуманитарного университета «Урбанизация в формировании социокультурного пространства» (1999 г.). Такие междисциплинарные попытки «теоретического вторжения в область истории можно только приветствовать, но они не могут компенсировать недостаточность работы в русле исторической урбанистики историков-профессионалов. Поэтому огромный интерес вызвало исследование А.С.Сенявского «Урбанизация России в ХХ веке: Роль в историческом процессе» (2003 г.).

Автор подошел к урбанизации как историческому явлению, определив его историко-научный и историософский подходы, выделив основные категории исторической урбанистики. Сенявский в монографии рассматривает следующие аспекты проблемы: родовая специфика и основные вехи дореволюционной российской урбанизации, соотношение урбанизации и революции 1917 г., урбанизации и тоталитаризма, урбанизации и российской деревни, «городская политика», город на завершающей стадии «советской урбанизации», социально-демографические и социально-экологические последствия урбанизации. Выводы исследования сводятся к следующим положениям:

-          революция 1917 Рі. явилась реакцией отторжения традиционным СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРёРј обществом модернизационных процессов, осуществлявшихся РЅР° РѕСЃРЅРѕРІРµ «прозападнических» схем, это Р±СѓРЅС‚ села – РЅРµ только против непонятной РјРёСЂРѕРІРѕР№ РІРѕР№РЅС‹, РЅРѕ Рё против «города», ломавшего устои крестьянской жизни;

-          тоталитаризм – это побочный РїСЂРѕРґСѓРєС‚ урбанизационного процесса, результат перехода РёР· сельского состояния РІ РіРѕСЂРѕРґСЃРєРѕРµ;

-          форсированная индустриализация – это государственная урбанизация;

-          РіРѕСЂРѕРґР° – это «спальные вагоны» РїСЂРё заводах;

-          урбанизация РІ РЎРЎРЎР  носила узловой характер;

-          РґРѕ 90-С… РіРі. РҐРҐ века градостроительство Рё архитектура воспринимались как «государственное дело», подлежащее централизованному нормированию Рё управлению [9].

Сотрудники �нститута географии РАН Г.Лаппо и П.Полян подвели итоги урбанизационного развития России к концу ХХ века. Они считают, что советская урбанизация следовала глобальным закономерностям мировой урбанизации (рост числа больших городов, образование агломераций, возникновение надагломерационных форм, трансформация функциональной структуры городов по мере их продвижения по ступеням иерархии). Наибольшее развитие получила тенденция расселения. Катаклизмы ХХ века осложнили, но не остановили эволюционный ход расселения. Авторы отметили незавершенность урбанизации в стране, скрытое сельское население в городах поселкового типа, замедление урбанизационных процессов в 90-е гг. ХХ вв. [10].

Таким образом, очевидно отставание отечественной историографии от российской в исторической урбанистике – науке, получившей утверждение на рубеже ХХ – ХХІ вв. Возникла потребность не только в формировании ее методологической базы, но и практических исследованиях по урбанизации в Беларуси во второй половине ХХ века.

�сточники и литература

1. Без-Корнилович, М.О. �сторические сведения о примечательнейших местах в Белоруссии с присовокуплением и других сведений к ней же относящихся / М.О.Без-Корнилович. – СПб., 1855; Бобровский, П.В. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба. Гродненская губерния: В 2 ч. / П.О.Бобровский. – СПб., 1863; Живописная Россия: Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении: Литовское и Белорусское Полесье: Репринт. Воспроизведение изд. 1882 г. – 2-е изд. – Мн.: БелЭн, 1994.

2. Владимирский-Буданов, М.Ф. Немецкое право в Польше и Литве / М.Ф.Владимирский-Буданов. – СПб., 1868; Леонтович, Ф.�. Очерки истории литовско-русского права / Ф.�.Леонтович. – СПб., 1894.

3. Стукалич, В.К. Белоруссия и Литва. Очерки из истории городов в Белоруссии / В.К.Стукалич. – Витебск, 1894.

4. Клименко, Ф.В. Западно-русские цехи ХVI – XVIII вв. / Ф.В.Клименко. – Киев, 1914.

5. Лінднэр, Р. Гісторыкі і ўлада: нацыятворчы працэс і гістарычная палітыка ў Беларусі ХІХ – ХХ ст. / Р.Лінднэр. – СПб.: Неўскі прасцяг, 2003.

6. Польский, С.А. Урбанизация в Белорусской ССР: учеб.-метод. пособие / С.А.Польский. – Мн., 1985.

7. Красовский, К.К. Урбанизация в Беларуси: экономико-географический анализ: монография / К.К.Красовский. – Брест, 2004.

8. Лебедев, С.В. Белорусский феномен / С.В.Лебедев, Г.В.Стельмашук / [электронный ресурс]. – Режим доступа: www. rusk. ru / st. php?idar=110217.

9. Сенявский, А.С. Урбанизация России в ХХ веке: Роль в историческом процессе / А.С.Сенявский. – М., 2003.

10. Лаппо, Г. Результаты урбанизации в России к концу ХХ века / Г.Лаппо, П.Полян / [электронный ресурс]. – Режим доступа: www. demoscope. ru / popul/popul4.htm1